Обзор судебной практики судебной коллегии по уголовным делам РФ Назначение наказания

Дата: 28.10.2021 | Категория: Судебная практика

Назначение наказания

42. По смыслу закона активное способствование раскрытию и расследованию преступления состоит в добровольных и активных действиях виновного, направленных на сотрудничество со следствием, и может выражаться, например, в том, что он предоставляет органам следствия информацию, до того им неизвестную, об обстоятельствах совершения преступления и дает правдивые, полные показания, способствующие расследованию.

По приговору суда первой инстанции (с учетом последующих изменений) В. осужден к лишению свободы по п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ (два преступления) к 10 годам 6 месяцам за каждое преступление, по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ к 10 годам. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений назначено окончательное наказание 12 лет лишения свободы.

По приговору суда В. признан виновным и осужден за совершение двух незаконных сбытов наркотических средств в крупном размере, а также за покушение на незаконный сбыт наркотических средств в крупном размере. В кассационной жалобе адвокат в защиту интересов осужденного оспаривал приговор в части назначенного В. наказания. По мнению адвоката, суд оставил без внимания и оценки тот факт, что в стадии предварительного следствия В. дал признательные показания, сообщил об источниках получения наркотических средств, о лицах, поставляющих ему наркотические средства, своей роли в незаконном обороте наркотиков, а также о новом преступлении, сведениями о котором сотрудники полиции не располагали.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации удовлетворила кассационную жалобу частично, указав следующее.

Как следует из приговора, суд не установил у В. обстоятельств, отягчающих его наказание, а в качестве обстоятельств, смягчающих его наказание, учел наличие у него на иждивении малолетнего ребенка, признание вины и раскаяние в содеянном, положительную характеристику, то, что он женат и является единственным кормильцем, совершил преступления в силу стечения трудных жизненных, семейных обстоятельств, отсутствия стабильной работы, источника дохода и необходимости содержать семью.

Однако при назначении В. наказания суд не обсудил вопрос о наличии такого смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, как активное способствование раскрытию и расследованию преступления.

Согласно материалам уголовного дела, после задержания В. полностью признал свою вину, давал признательные показания об обстоятельствах совершения преступлений, о своей роли в незаконном обороте наркотических средств, подтвердил свои показания на месте, указав место тайника, где он приобрел наркотическое средство, которое в дальнейшем сбыл М.

Так, обстоятельства, касающиеся времени, места, способа незаконного приобретения наркотического средства в крупном размере, их сбыта 6 января 2017 г. М. и покушения на сбыт наркотических средств, стали известны из объяснений В., данных 6 января 2017 г., его показаний, данных в ходе допроса в качестве подозреваемого 7 января 2017 г., при допросе в качестве обвиняемого, а также при их проверке на месте 12 января 2017 г.

Признательные и исчерпывающие показания на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого были даны В. по факту сбыта им 29 декабря 2016 г. наркотических средств М.

Кроме того, в своих показаниях В. сообщил органам следствия о незаконном хранении в целях последующего сбыта наркотического средства a-пирролидиновалерофенона (PVP), являющегося производным наркотического средства N-метилэфедрона, массой 0,714 г, которое им было добровольно выдано в ходе проверки показаний на месте. По данному факту вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Таким образом, осужденный предоставил органам следствия информацию, в том числе ранее неизвестную о совершенных им преступлениях, которая имела значение для их раскрытия и расследования.

С учетом изложенного Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации изменила приговор, признала по всем преступлениям смягчающим наказание обстоятельством предусмотренное п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ активное способствование раскрытию и расследованию преступлений и с применением ч. 1 ст. 62 УК РФ смягчила назначенное за каждое из двух преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, наказание до 10 лет лишения свободы, а также по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ до 9 лет 6 месяцев лишения свободы.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 4 ст. 228.1, п. «г» ч. 4 ст. 228.1, ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, путем частичного сложения наказаний назначила В. окончательное наказание 11 лет лишения свободы.

Определение N 23-УД20-1

43. Организация совершения преступлений и руководство их исполнением (ч. 3 ст. 33 УК РФ) является признаком объективной стороны соответствующих преступлений и в силу ч. 2 ст. 63 УК РФ не может повторно учитываться в качестве обстоятельства, отягчающего наказание.

По приговору суда первой инстанции (с учетом изменений, внесенных кассационным определением) Б. осужден к лишению свободы по ч. 3 ст. 33 и ч. 4 ст. 160 УК РФ на 6 лет, по ч. 3 ст. 33 и ч. 2 ст. 201 УК РФ (два преступления) на 5 лет с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций сроком на 3 года за каждое. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний Б. назначено окончательное наказание 7 лет лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций сроком на 3 года.

Осужденный в кассационной жалобе просил о пересмотре приговора и кассационного определения, полагая, что суд неправильно признал в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, его особо активную роль в совершении преступлений, поскольку данное обстоятельство является признаком организатора преступления, к тому же не мотивировал свои выводы в этой части.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации изменила приговор в части назначенного осужденному наказания, указав следующее.

Как усматривается из приговора, суд при назначении осужденному наказания на основании п. «г» ч. 1 ст. 63 УК РФ признал обстоятельством, отягчающим наказание, особо активную роль в совершении преступлений.

При этом судом установлено, что осужденный Б. являлся организатором и руководителем созданной им организованной группы, определял роли и степень участия в реализации единого преступного умысла каждого из участников преступлений, координировал их действия, разработал преступный план действий, разрешал вопросы финансового и материально-технического обеспечения организованной группы, соблюдения мер конспирации при ведении преступной деятельности и придания преступным действиям соучастников видимости законных.

Эти действия осужденного квалифицированы судом по ч. 3 ст. 33 УК РФ.

Между тем организация совершения преступлений и руководство их исполнением сами по себе предполагают особо активную роль лица в совершении преступлений и являются признаками объективной стороны совершенных преступлений.

В соответствии с ч. 2 ст. 63 УК РФ, если отягчающее обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ в качестве признака преступления, оно не может повторно учитываться при назначении наказания. Иных обстоятельств, помимо организации совершения преступлений и руководства их исполнением, позволяющих признать особо активную роль осужденного Б. в совершении преступлений, судом в приговоре не приведено.

Кроме того, в соответствии с п. 4 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания.

Однако обоснование вывода об особо активной роли осужденного в совершении преступлений при признании такого отягчающего обстоятельства судом не приведено.

Данные обстоятельства не были приняты во внимание судом кассационной инстанции при рассмотрении уголовного дела.

В связи с этим Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации изменила приговор, кассационное определение, исключила из описательно-мотивировочной части приговора указание о признании в качестве отягчающего наказание обстоятельства особо активную роль осужденного в совершении преступлений и смягчила назначенное Б. наказание по ч. 3 ст. 33 и ч. 4 ст. 160 УК РФ до 5 лет 10 месяцев лишения свободы, по ч. 3 ст. 33 и ч. 2 ст. 201 УК РФ (два преступления) до 4 лет 10 месяцев лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций сроком на 3 года за каждое.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 33 и ч. 4 ст. 160, ч. 3 ст. 33 и ч. 2 ст. 201 УК РФ, путем частичного сложения наказаний назначено окончательное наказание 6 лет 9 месяцев лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций сроком на 3 года.

Определение N 5-УД20-91-К2

44. Наступление тяжких последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для жизни человека в момент его причинения не может быть признано обстоятельством, отягчающим наказание, и повторно учитываться при назначении наказания за совершение покушения на убийство.

По приговору суда первой инстанции (с учетом последующих изменений) З. осужден помимо прочего по ч. 3 ст. 30, пп. «д», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в отношении Б. 29 сентября 2015 г.) к 12 годам с ограничением свободы на 1 год. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений назначено окончательное наказание 22 года 11 месяцев лишения свободы с ограничением свободы сроком на 1 год.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело по кассационной жалобе осужденного, изменила приговор в части назначенного ему наказания по следующим основаниям.

Как следует из приговора, решая вопрос о назначении наказания за совершение осужденным покушения на убийство потерпевшей Б., суд признал в качестве отягчающего обстоятельства наступление тяжких последствий в результате совершения преступления.

Между тем согласно ч. 2 ст. 63 УК РФ, если отягчающее обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, пп. «д», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ (покушение на убийство), предполагает наступление последствий в виде наступления вреда здоровью человека любой категории тяжести, включая тяжкий вред.

Указанное обстоятельство — наступление тяжких последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для жизни человека в момент его причинения — не может повторно учитываться судом как отягчающее наказание.

С учетом изложенного Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации исключила из приговора в части осуждения за покушение на убийство Б. указание на обстоятельство, отягчающее наказание — наступление тяжких последствий, и смягчила назначенное осужденному по ч. 3 ст. 30, пп. «д», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ наказание до 11 лет 10 месяцев лишения свободы с ограничением свободы на 1 год, назначив окончательное наказание 22 лет 1 месяца лишения свободы с ограничением свободы на 1 год.

Определение N 49-УД20-23

45. В случае, если на день вступления в силу акта об амнистии обвинительный приговор, которым подтвержден факт совершения осужденным новых преступлений в период испытательного срока, установленного предыдущим приговором, не вступил в законную силу, то основания для назначения наказания по ст. 70 УК РФ отсутствуют.

По приговору суда от 4 сентября 2008 г. А. (ранее судимый 14 сентября 2006 г. по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 2 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 1 год, с продлением испытательного срока на основании постановлений суда от 26 января 2007 г. на 4 месяца и от 7 мая 2007 г. на 3 месяца) осужден по пп. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на 15 лет лишения свободы, по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на 10 лет лишения свободы. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний А. назначено 17 лет лишения свободы.

В соответствии со ст. 74 УК РФ отменено условное осуждение по приговору от 14 сентября 2006 г., и на основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров А. назначено окончательное наказание 17 лет 6 месяцев лишения свободы.

Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 28 ноября 2008 г. приговор оставлен без изменения.

Постановлением суда от 25 апреля 2012 г. приговоры, постановленные в отношении А., приведены в соответствие с действующим законодательством. По приговору суда от 14 сентября 2006 г. действия А. переквалифицированы на п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (в ред. Федерального закона от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ), по которой назначено наказание в виде 1 года 11 месяцев лишения свободы, на основании ст. 73 УК РФ назначенное наказание постановлено считать условным с испытательным сроком на 1 год. По приговору суда от 4 сентября 2008 г. действия А. квалифицированы по пп. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений назначено 17 лет лишения свободы, в соответствии со ст. 74 УК РФ условное осуждение по приговору от 14 сентября 2006 г. отменено, и на основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров А. назначено окончательное наказание 17 лет 5 месяцев лишения свободы.

Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 19 февраля 2020 г. кассационное определение от 4 сентября 2008 г. и постановление суда от 25 апреля 2012 г. в части внесенных в приговор от 4 сентября 2008 г. изменений отменены и уголовное дело передано на новое кассационное рассмотрение в порядке, предусмотренном гл. 45 УПК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации изменила приговор от 4 сентября 2008 г. и исключила назначение А. наказания в соответствии со ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров, указав следующее.

По приговору суда от 14 сентября 2006 г. А. был осужден по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 2 годам лишения свободы условно с испытательным сроком на 1 год, с продлением испытательного срока на основании постановлений суда от 26 января и 7 мая 2007 г. соответственно на 4 и 3 месяца.

По приговору суда от 4 сентября 2008 г. в соответствии со ст. 74 УК РФ было отменено условное осуждение А. по приговору от 14 сентября 2006 г., и на основании ст. 70 УК РФ назначено окончательное наказание по совокупности приговоров.

Согласно положениям п. 4 и подп. 6 п. 13 постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24 апреля 2015 г. N 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 годов» условно осужденные подлежат освобождению от наказания, если они не являются злостными нарушителями установленного порядка отбывания наказания.

В соответствии с подп. 5 п. 19 постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24 апреля 2015 г. N 6578-6 ГД «О порядке применения Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24 апреля 2015 г. N 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 годов» злостными нарушителями установленного порядка отбывания наказания при применении акта об амнистии следует считать осужденных, совершивших умышленные преступления в течение установленного судом испытательного срока.

При этом по смыслу указанного подпункта факт совершения осужденным нового умышленного преступления в течение установленного судом испытательного срока должен подтверждаться на день вступления в силу акта об амнистии — 24 апреля 2015 г. — постановлением органа предварительного расследования о прекращении уголовного дела по нереабилитирующему основанию либо вступившим в законную силу итоговым судебным решением (постановлением о прекращении уголовного дела по нереабилитирующему основанию или обвинительным приговором). При отсутствии на указанный день таких процессуальных документов акт об амнистии подлежит применению.

Поскольку на день вступления в силу акта об амнистии — 24 апреля 2015 г. — приговор суда от 4 сентября 2008 г. с учетом постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 19 февраля 2020 г. об отмене кассационного определения в силу не вступил, то оснований для применения в отношении А. положений ч. 5 ст. 74 и ст. 70 УК РФ нет.

Определение N 32-О20-1

46. Истечение срока давности уголовного преследования после провозглашения приговора, но до его вступления в законную силу влечет освобождение осужденного от наказания.

По приговору суда от 4 сентября 2008 г. (с учетом последующих изменений) С. осужден по пп. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на 15 лет лишения свободы, по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на 10 лет лишения свободы, по ст. 319 УК РФ (в ред. Федерального закона от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ) к исправительным работам на 7 месяцев с удержанием в доход государства 15% заработка. На основании ч. 3 ст. 69 и ст. 71 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний С. назначено 17 лет лишения свободы.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации 2 июля 2020 г., рассмотрев дело по кассационной жалобе осужденного, изменила приговор по следующим основаниям.

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности по истечении двух лет со дня совершения преступления небольшой тяжести.

Согласно ч. 8 ст. 302 УПК РФ при установлении факта истечения срока давности в ходе судебного разбирательства суд постановляет по делу обвинительный приговор с освобождением осужденного от назначенного ему наказания. По смыслу закона такое же решение принимается и в том случае, если срок давности истекает после постановления приговора, но до его вступления в законную силу.

Как установлено судом, оскорбление представителей власти было совершено 6 февраля 2008 г., таким образом, срок давности уголовного преследования С. за данное преступление, являющееся преступлением небольшой тяжести, составляет 2 года и истек до рассмотрения уголовного дела в кассационной инстанции, то есть до вступления приговора в законную силу.

С учетом требований ст. 10 УК РФ об обратной силе уголовного закона действия осужденного С., квалифицированные по ст. 319 УК РФ, подлежат переквалификации на ст. 319 УК РФ в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ, как смягчающую наказание.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации изменила приговор, переквалифицировала действия С. на ст. 319 УК РФ в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ, по которой назначила наказание в виде исправительных работ на 6 месяцев с удержанием в доход государства 15% заработка, и от назначенного наказания освободила на основании ст. 78 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24 и ч. 8 ст. 302 УПК РФ.

Определение N 32-О20-1

Процессуальные вопросы

47. В соответствии со ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения.

По приговору суда первой инстанции Ф., ранее судимый, осужден по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ к 11 годам 6 месяцам лишения свободы. На основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров к назначенному наказанию частично присоединено неотбытое наказание по предыдущему приговору и назначено окончательное наказание 12 лет лишения свободы.

В апелляционном порядке дело не рассматривалось.

Суд кассационной инстанции изменил приговор, действия осужденного переквалифицированы с ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ на ч. 2 ст. 228 УК РФ, по которой назначено 7 лет лишения свободы. В соответствии со ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров к назначенному наказанию частично присоединено неотбытое наказание по предыдущему приговору, и Ф. назначено окончательное наказание 7 лет 6 месяцев лишения свободы.

Осужденный Ф. в кассационной жалобе оспаривал постановление президиума Московского городского суда в части назначенного ему наказания, считая его чрезмерно суровым.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации изменила состоявшиеся по делу судебные решения по следующим основаниям.

Суд первой инстанции, описывая преступные действия Ф., указал в приговоре, что Ф. в неустановленное следствием время и в неустановленном месте, но не позднее 11 часов 20 минут 7 апреля 2016 г. приобрел с целью последующего сбыта порошкообразное вещество, содержащее в своем составе наркотические средства: ацетилкодеин, 6-моноацетилморфин и героин (диацетилморфин) общей массой 30,94 г, что составляет крупный размер.

Суд кассационной инстанции пришел к выводу об отсутствии в материалах дела и в приговоре доказательств, подтверждающих наличие у осужденного умысла на сбыт обнаруженных и изъятых у него наркотических средств, и квалифицировал действия осужденного по ч. 2 ст. 228 УК РФ как незаконное приобретение и хранение наркотических средств без цели сбыта, в крупном размере.

Вместе с тем в соответствии со ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления, а также доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого.

Однако в нарушение требований ст. 307 УПК РФ суд не указал в приговоре обстоятельства незаконного приобретения осужденным наркотического средства, признанного доказанным, а именно: место, время и способ совершения.

Таким образом, суд первой инстанции не установил и не указал в приговоре обстоятельства, составляющие объективную сторону преступления и подлежащие доказыванию по уголовному делу, что является обязательным условием наступления уголовной ответственности.

Суд кассационной инстанции, квалифицируя действия осужденного как незаконное приобретение без цели сбыта наркотических средств, образующее согласно положениям статьи 228 УК РФ самостоятельное преступление, не принял во внимание и не учел отсутствие установления этих обстоятельств судом первой инстанции в приговоре.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации изменила приговор и постановление суда кассационной инстанции, исключила осуждение Ф. по признаку — незаконное приобретение наркотических средств без цели сбыта, в крупном размере и смягчила наказание, назначенное по ч. 2 ст. 228 УК РФ, до 6 лет 6 месяцев лишения свободы. На основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров частично присоединила неотбытое наказание по предыдущему приговору и назначила осужденному окончательное наказание 7 лет лишения свободы.

Определение N 5-УД20-115

48. Нарушение тайны совещания судей при постановлении приговора, выразившееся в принятии во время нахождения в совещательной комнате по уголовному делу решений по другим делам (в частности, гражданским), является существенным нарушением уголовно-процессуального закона и влечет безусловную отмену приговора.

Как усматривается из протокола судебного заседания по уголовному делу в отношении И., судебное разбирательство было начато 5 февраля 2016 г. в 10 часов 00 минут.

И. было предоставлено последнее слово, после чего суд удалился в совещательную комнату для постановления приговора, который был провозглашен 8 февраля 2016 г., и судебное заседание было закрыто в этот же день в 10 часов 05 минут.

Осужденный в кассационной жалобе просил об отмене судебных решений, поскольку при постановлении приговора была нарушена тайна совещательной комнаты, ввиду того, что судья во время нахождения в совещательной комнате принимал решения по гражданским делам.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила приговор и последующие судебные решения, дело передала на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе со стадии судебного разбирательства, указав следующее.

Процедура постановления приговора, обеспечивающая тайну совещательной комнаты, урегулирована ст. 298 УПК РФ, согласно которой выход суда из совещательной комнаты может быть связан с окончанием рабочего времени, а в течение дня — с необходимостью отдыха.

Таким образом, действующий уголовно-процессуальный закон не позволяет суду при нахождении в совещательной комнате по одному делу, вновь в нее удаляться для постановления судебного решения по другому делу.

В ходе проведенной проверки установлено и подтверждается протоколами судебных заседаний по гражданским делам, что в период нахождения суда по данному уголовному делу 8 февраля 2016 г. в совещательной комнате судьей С. были проведены судебные заседания по трем гражданским делам.

Несоблюдение взаимосвязанных положений ст. 295, 298 и 310 УПК РФ, регламентирующих порядок удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора, постановления приговора с соблюдением тайны совещания судей, провозглашения приговора, свидетельствует о нарушении процедуры судопроизводства, что могло повлиять на исход дела.

В соответствии с п. 8 ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ нарушение тайны совещания судей при постановлении приговора является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим безусловную отмену судебного решения.

Определение N 19-УД20-27

49. При рассмотрении доводов кассационной жалобы о необеспечении подсудимому возможности участия в судебных прениях суд кассационной инстанции вправе проверить порядок судебного разбирательства путем сопоставления текста протокола с его аудиозаписью.

По приговору суда первой инстанции (с учетом внесенных апелляционным постановлением изменений) А. осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции приговор и апелляционное постановление отменены, уголовное дело передано на новое рассмотрение в тот же суд первой инстанции иным составом суда.

Потерпевшие в кассационных жалобах просили отменить кассационное определение, мотивируя тем, что основанием для отмены решений судов первой и апелляционной инстанций явилось невыяснение у подсудимого его желания лично участвовать в прениях сторон и непредоставление ему такой возможности. Однако этот вывод суда не соответствует фактическим обстоятельствам и опровергается аудиопротоколом судебного заседания суда первой инстанции.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила кассационное определение и передала уголовное дело на новое кассационное рассмотрение в тот же суд иным составом суда по следующим основаниям.

Согласно положениям ст. 259 УПК РФ в ходе каждого судебного заседания ведется протокол. В ходе судебного заседания судов первой и апелляционной инстанций составляется протокол в письменной форме и ведется протоколирование с использованием средств аудиозаписи (аудиопротоколирование).

При этом аудиозапись прилагается к материалам уголовного дела и может служить средством обеспечения полноты и объективности протокола судебного заседания, способствовать проверке и оценке вышестоящими судебными инстанциями правосудности принятых по уголовному делу решений.

С учетом полномочий, определенных законодателем, суды апелляционной и кассационной инстанций при проверке законности и обоснованности постановленных приговоров и иных решений при наличии сомнений и неясностей не ограничены в возможности проверить точность, полноту и правильность протокола судебного заседания путем сопоставления текста протокола с его аудиозаписью, оформленной в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Эти положения не были учтены судом кассационной инстанции по настоящему уголовному делу.

Действительно, в письменном протоколе судебного заседания от 18 октября 2019 г. не содержится данных о том, что после завершения возобновленного судебного следствия по делу в прениях сторон суд выяснял у подсудимого его желание лично участвовать в прениях сторон и предоставил ему такую возможность.

Вместе с тем, как следует из материалов уголовного дела, в ходе судебного разбирательства в соответствии с ч. 5 ст. 259 УПК РФ велось протоколирование с использованием средств аудиозаписи, о чем имеется отметка в протоколе судебного заседания, и данная аудиозапись приобщена к материалам дела.

Из прослушанной аудиозаписи судебного разбирательства следует, что 18 октября 2019 г. в соответствии с установленной судом последовательностью выступлений участников прений после завершения возобновленного судебного следствия судом вновь была предоставлена возможность выступить в прениях сторон всем участникам процесса, в том числе и подсудимому А. (аудиозапись от 18 октября 2019 г., файл 1815-1829, время 14.56; файл 1815-3330).

Данных о том, что судом кассационной инстанции были сопоставлены и проверены данные аудиозаписи хода судебного заседания с письменным текстом протокола судебного заседания, не имеется.

Вместе с тем отсутствие в письменном тексте протокола судебного заседания указания на предоставленную возможность выступить в прениях сторон при наличии такого указания, содержащегося в аудиозаписи к данному протоколу, что указывает на фактическую сторону реализации права подсудимого на защиту, не является тем безусловным основанием для отмены приговора и последующих состоявшихся судебных решений, о котором идет речь в ст. 389.17 УПК РФ.

Таким образом, каких-либо данных, ставящих под сомнение возможность реализации подсудимым своего права на защиту в судебном процессе, не имеется, факт информированности о предъявленном обвинении установлен и возможность осуществления защиты от обвинения судом была обеспечена.

Определение N 16-УД20-10-К4

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ

50. В случае, если законодательством субъекта Российской Федерации предусмотрено предоставление молодой семье такой меры социальной поддержки, как социальная выплата при рождении (усыновлении) ребенка (детей) для погашения основной суммы долга и уплаты процентов по кредитному (ипотечному) договору (договору займа) на приобретение жилого помещения, то при решении вопроса о праве семьи на получение такой выплаты правовое значение имеет установление факта непогашенного на момент рождения ребенка остатка по кредитному договору, денежные средства по которому использовались для приобретения жилья.

Решением комиссии по жилищным вопросам органа местного самоуправления семья А., состоящая из трех человек, была признана нуждающейся в улучшении жилищных условий.

В 2015 году на основании договора купли-продажи с ипотекой в силу закона административный истец и его супруга приобрели в общую совместную собственность квартиру; на покупку указанной квартиры административному истцу и его супруге банком был предоставлен кредит.

В связи с рождением второго ребенка супруги А. обратились в орган местного самоуправления с заявлением о предоставлении социальной выплаты при рождении ребенка в рамках соответствующей региональной программы государственной поддержки молодых семей, нуждающихся в улучшении жилищных условий; просили предоставить указанную выплату в объеме стоимости 12 кв. м жилья на списание основной суммы долга и уплату процентов по кредитному договору, заключенному в целях приобретения жилого помещения.

Также в 2015 году административный истец и его семья признаны органом местного самоуправления участниками региональной программы государственной поддержки молодых семей, нуждающихся в улучшении жилищных условий.

В 2016 году административный истец и его супруга заключили с другим банком кредитный договор с целью полного досрочного погашения задолженности по кредитному договору, заключенному в 2015 году для приобретения жилого помещения (рефинансирование).

Решением органа местного самоуправления А. и его семье было отказано в предоставлении социальной выплаты в связи с отсутствием задолженности по заключенному на момент рождения ребенка кредитному договору на приобретение жилого помещения.

Не согласившись с таким решением, А. оспорил его в суде.

Решением суда первой инстанции административное исковое заявление удовлетворено.

При этом суд исходил из того, что кредитный договор, заключенный в 2016 году, был направлен на погашение ранее предоставленного молодой семье ипотечного кредита на приобретение жилого помещения, в связи с чем основания для отказа в предоставлении социальной выплаты отсутствовали.

Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции и принял новое решение об отказе в удовлетворении административного искового заявления. Суд указал, что юридически значимым обстоятельством для правильного разрешения заявленных требований является целевое назначение предоставляемой молодой семье социальной выплаты — погашение части ипотечного жилищного кредита (займа) на приобретение (строительство) жилого помещения или создание объекта индивидуального строительства. В связи с тем, что такой кредит административным истцом полностью погашен, не имеется правовых оснований для предоставления социальной выплаты и использования ее для погашения долга по кредитному договору, заключенному с целью рефинансирования ранее предоставленного ипотечного кредита.

Кассационным судом общей юрисдикции судебный акт суда апелляционной инстанции оставлен без изменения.

Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила судебные акты судов апелляционной и кассационной инстанций и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 17 декабря 2010 г. N 1050 утверждены особенности реализации отдельных мероприятий государственной программы Российской Федерации «Обеспечение доступным и комфортным жильем и коммунальными услугами граждан Российской Федерации», приложением N 1 к которым являются Правила предоставления молодым семьям социальных выплат на приобретение (строительство) жилья и их использования (далее — Правила).

Подпунктом «е» п. 2 Правил (в редакции, действовавшей на момент принятия оспариваемого решения органа местного самоуправления) было предусмотрено, что социальные выплаты на приобретение (строительство) жилья используются для погашения основной суммы долга и уплаты процентов по жилищным кредитам, в том числе ипотечным, или жилищным займам на приобретение жилого помещения или строительство жилого дома, за исключением иных процентов, штрафов, комиссий и пеней за просрочку исполнения обязательств по этим кредитам или займам.

Исполнительным органом государственной власти субъекта Российской Федерации, в котором проживает семья административного истца, утверждена региональная программа государственной поддержки молодых семей, нуждающихся в улучшении жилищных условий; целью этой программы является в том числе государственная поддержка решения жилищных проблем молодых семей, признанных в установленном порядке нуждающимися в улучшении жилищных условий, для достижения которой необходимо решение такой задачи, как обеспечение предоставления молодым семьям социальных выплат при рождении (усыновлении) ребенка (детей).

Также предусмотрено, что указанная социальная выплата предоставляется в форме погашения основной суммы долга и уплаты процентов по кредитному (ипотечному) договору (договору займа) на приобретение жилого помещения; расчет размера социальной выплаты производится на момент рождения (усыновления) ребенка (детей) и не может превышать остатка непогашенного кредита (займа) на приобретение жилого помещения.

Таким образом, исполнительный орган государственной власти субъекта Российской Федерации, определяя условия предоставления названной социальной выплаты, установил требования, которым должна отвечать молодая семья, имеющая право на получение такой выплаты; одним из таких требований является наличие непогашенного остатка по кредитному (ипотечному) договору (договору займа) на приобретение жилого помещения на момент рождения (усыновления) ребенка (детей).

В этой связи для решения вопроса о праве семьи А. на получение социальной выплаты правовое значение имеет установление факта непогашенного на момент рождения второго ребенка остатка по кредитному договору, денежные средства по которому использовались для приобретения жилья.

Иное толкование положений региональной программы противоречит назначению указанной меры социальной поддержки, поименованной социальной выплатой при рождении (усыновлении) ребенка (детей).

Судом было установлено и из материалов административного дела следовало, что по состоянию на март 2015 года (день рождения второго ребенка в семье административного истца) у семьи А. имелся остаток задолженности по кредитному договору, заключенному в 2015 году для приобретения жилого помещения.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к выводу о том, что у административного ответчика отсутствовали правовые основания для вывода о несоответствии семьи А. требованиям, предъявляемым к молодой семье, имеющей право на получение названной выше меры социальной поддержки.

Судебной коллегией по административным делам Верховного Суда Российской Федерации также признаны необоснованными доводы административного ответчика о рефинансировании в другом банке кредита, полученного А. и его супругой в 2015 году для приобретения жилого помещения, поскольку целью заключения нового кредитного договора, денежные средства по которому были направлены исключительно на досрочное погашение основного долга по первоначальному кредитному договору, являлось уменьшение финансовой нагрузки по уплате процентов по кредиту; кроме того, договор был заключен под залог объекта недвижимости — квартиры, приобретенной в 2015 году.

Таким образом, Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации признала законным и обоснованным решение суда первой инстанции об удовлетворении административного искового заявления А.

Определение 49-КАД20-3-К6

51. При рассмотрении административного искового заявления о признании незаконным бездействия органа местного самоуправления, выразившегося в ненадлежащем содержании автомобильной дороги местного значения, существенное значение имеет установление факта нахождения этой дороги в границах муниципального образования, ее отображение на генеральном плане муниципального образования.

Также подлежат установлению фактические обстоятельства, связанные с техническим состоянием дороги, выполнением собственником (владельцем) обязанности по ее ремонту и содержанию.

З. и М. обратились в суд с административным исковым заявлением об оспаривании бездействия органов местного самоуправления, возложении обязанности привести дорогу общего пользования в надлежащее состояние.

В обоснование заявленных требований указали, что автомобильная грунтовая дорога между населенными пунктами, в одном из которых они проживают, находится в ненадлежащем состоянии; указанная дорога относится к категории местных дорог, никогда не ремонтировалась и не приводилась в состояние, соответствующее требованиям технических регламентов, в зимний период от снега не очищается, что создает препятствия в ее использовании.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, в удовлетворении административного искового заявления отказано.

При этом суд исходил из того, что к населенному пункту, в котором проживают административные истцы, имеется подъезд, который осуществляется через другую асфальтобетонную автодорогу. Указанная дорога не внесена в генеральный план муниципального образования, однако фактически эксплуатируется жителями; следовательно, со стороны административных ответчиков незаконного бездействия, выразившегося в ненадлежащем содержании грунтовой автомобильной дороги, допущено не было.

Кассационным судом общей юрисдикции названные судебные акты оставлены без изменения.

Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила указанные судебные акты в части отказа в удовлетворении административного искового заявления о признании незаконным бездействия органов местного самоуправления, выразившегося в ненадлежащем содержании автомобильной дороги. В указанной части административное дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При этом Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации указала следующее.

В силу ст. 3 Федерального закона от 8 ноября 2007 г. N 257-ФЗ «Об автомобильных дорогах и о дорожной деятельности в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее — Федеральный закон от 8 ноября 2007 г. N 257-ФЗ) дорожная деятельность — деятельность по проектированию, строительству, реконструкции, капитальному ремонту, ремонту и содержанию автомобильных дорог; ремонт автомобильной дороги — комплекс работ по восстановлению транспортно-эксплуатационных характеристик автомобильной дороги, при выполнении которых не затрагиваются конструктивные и иные характеристики надежности и безопасности автомобильной дороги; содержание автомобильной дороги — комплекс работ по поддержанию надлежащего технического состояния автомобильной дороги, оценке ее технического состояния, а также по организации и обеспечению безопасности дорожного движения.

Согласно подп. 5 п. 1 ст. 14, подп. 5 п. 1 ст. 15 Федерального закона от 6 октября 2003 г. N 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», ч. 1 ст. 13 Федерального закона от 8 ноября 2007 г. N 257-ФЗ к полномочиям органов местного самоуправления городских поселений, муниципальных районов, городских округов в области использования автомобильных дорог и осуществления дорожной деятельности относятся: осуществление муниципального контроля за обеспечением сохранности автомобильных дорог местного значения, установление порядка осуществления муниципального контроля за обеспечением сохранности автомобильных дорог местного значения, утверждение перечня автомобильных дорог общего пользования местного значения, перечня автомобильных дорог необщего пользования местного значения, осуществление дорожной деятельности в отношении автомобильных дорог местного значения, утверждение нормативов финансовых затрат на капитальный ремонт, ремонт, содержание автомобильных дорог местного значения и правил расчета размера ассигнований местного бюджета на указанные цели, осуществление иных полномочий, отнесенных законодательством Российской Федерации к полномочиям органов местного самоуправления.

Владельцем автомобильных дорог признается местная администрация (исполнительно-распорядительный орган муниципального образования) наряду с другими субъектами, указанными в п. 7 ст. 3 Федерального закона от 8 ноября 2007 г. N 257-ФЗ.

Таким образом, на местную администрацию (исполнительно-распорядительный орган муниципального образования) как на орган местного самоуправления федеральный законодатель возложил обязанность осуществления дорожной деятельности в отношении автомобильных дорог местного значения в границах городских поселений, муниципальных районов, городских округов и обеспечения безопасности дорожного движения на них, включая ремонт и их содержание.

Судом было установлено и из материалов административного дела следовало, что генеральный план муниципального образования содержит информацию о грунтовой дороге местного значения, в отношении которой возник спор; также соответствующими доказательствами подтверждается факт нахождения указанной дороги в ведении исполнительного комитета сельского поселения.

Вместе с тем при рассмотрении и разрешении данного административного дела техническое состояние этой грунтовой дороги суд не устанавливал, выполнение собственником (владельцем) грунтовой дороги обязанности по ее ремонту и содержанию не выяснял.

При этом Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации указала, что наличие иной подъездной дороги, не внесенной в генеральный план муниципального образования, не освобождает фактического собственника (владельца) грунтовой дороги, включенной в генеральный план муниципального образования, от исполнения требований действующего законодательства по содержанию ее в состоянии, обеспечивающем безопасное движение транспортных средств, в соответствии с установленными требованиями.

В связи с изложенным Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила обжалуемые судебные акты в указанной части и направила административное дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определение N 11-КАД20-4-К6

52. Гражданин вправе оспорить действия, совершенные при осуществлении производства по делу об административном правонарушении и повлекшие за собой нарушение его прав и свобод, в порядке гл. 22 КАС РФ в случае, если производство по делу об административном правонарушении прекращено или не было возбуждено и указанные действия влекут правовые последствия для гражданина, а иной порядок их оспаривания законом не предусмотрен.

П. обратился в суд с административным исковым заявлением о признании незаконными действий должностных лиц по эвакуации его автомобиля с принадлежащего ему земельного участка, а также по составлению административного материала.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, производство по данному административному делу прекращено.

При этом суд исходил из того, что требования, заявленные административным истцом, не подлежат рассмотрению и разрешению в порядке, установленном КАС РФ, поскольку рассматриваются и разрешаются в ином судебном порядке в соответствии с нормами КоАП РФ.

Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила указанные судебные акты и направила административное дело в суд первой инстанции для рассмотрения по существу в порядке административного судопроизводства, указав следующее.

Из материалов административного дела следовало, что в отношении П. сотрудником полиции было вынесено постановление по делу об административном правонарушении.

Решением суда данное постановление было отменено с указанием на нарушения должностным лицом требований, предусмотренных ст. 1.5, 24.1, 26.1, 26.11 КоАП РФ, производство по делу об административном правонарушении прекращено в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности.

П. обратился в суд с административным исковым заявлением о признании незаконными действий должностных лиц по эвакуации и помещению на специализированную стоянку временного содержания его автомобиля. Кроме того, должностные лица, по мнению административного истца, после эвакуации автомобиля незаконно оформили документы в его отсутствие и внесли в них дополнения.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 128 КАС РФ судья отказывает в принятии административного искового заявления в случае, если административное исковое заявление не подлежит рассмотрению и разрешению судом в порядке административного судопроизводства, поскольку это заявление рассматривается и разрешается в ином судебном порядке. Согласно п. 1 ч. 1 ст. 194 упомянутого кодекса суд прекращает производство по административному делу в случае, если имеются основания, предусмотренные ч. 1 ст. 128 КАС РФ.

Главой 22 этого же кодекса предусмотрен порядок производства по административным делам об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих.

По общему правилу, действие КАС РФ в силу его ч. 5 ст. 1 не распространяется на производство по делам об административных правонарушениях.

К числу решений должностных лиц, которые не могут быть обжалованы по правилам административного судопроизводства, относятся решения, для которых гл. 30 КоАП РФ установлен порядок их обжалования, а именно: постановления по делам об административных правонарушениях (в том числе в связи с обжалованием по мотиву неразрешения в постановлении вопроса об изъятых вещах и документах, о вещах, на которые наложен арест), а также определения об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении.

Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях не урегулирована процедура обжалования решений, действий (бездействия), которые являются неразрывно связанными с конкретным делом об административном правонарушении и не могут быть предметом самостоятельного обжалования (доказательства по делу об административном правонарушении).

Доводы о недопустимости конкретного доказательства либо применения мер обеспечения производства по делу об административном правонарушении могут быть изложены в ходе рассмотрения дела либо в жалобе на постановление или решение по делу об административном правонарушении.

Вместе с тем в случае, если производство по делу об административном правонарушении прекращено, то действия, совершенные при осуществлении производства по этому делу, повлекшие за собой нарушение прав, свобод и законных интересов гражданина, создание препятствий к осуществлению им прав, свобод и реализации законных интересов, незаконное возложение какой-либо обязанности после прекращения производства по делу, могут быть оспорены по правилам гл. 22 КАС РФ.

В случае, если дело об административном правонарушении не возбуждалось, действия должностных лиц могут быть оспорены в том же порядке.

Исходя из изложенного, гражданин вправе оспорить действия, совершенные при осуществлении производства по делу об административном правонарушении, повлекшие за собой нарушение его прав и свобод, в порядке гл. 22 КАС РФ в случае, если производство по делу прекращено или не возбуждалось и указанные действия влекут правовые последствия для гражданина, а иной порядок их оспаривания законодательством не предусмотрен.

Поскольку при рассмотрении дела об оспаривании постановления о привлечении П. к административной ответственности судом не проверялся вопрос о законности действий должностных лиц в той части, которая оспаривается административным истцом в рамках данного административного дела, а производство по делу об административном правонарушении прекращено в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности, то вывод судов о том, что указанные требования административного истца подлежат рассмотрению в соответствии с нормами КоАП РФ, нельзя признать правильным.

Определение 85-КАД20-1-К1

53. Наличие объекта вспомогательного использования, возведенного на земельном участке, переданном гражданину в аренду для ведения личного подсобного хозяйства, не может повлечь возникновение права этого гражданина на приобретение земельного участка под данным объектом в собственность на основании ст. 39.20 Земельного кодекса Российской Федерации.

Г. обратился в суд с административным исковым заявлением о признании незаконным решения органа местного самоуправления об отказе в предоставлении в собственность за плату земельного участка.

В обоснование заявленных требований указал, что ранее земельный участок предоставлен ему в аренду для ведения личного подсобного хозяйства. На этом участке возведено нежилое здание — летняя кухня, площадью 11,1 кв. м, в связи с чем он обратился с заявлением о предоставлении земельного участка в собственность.

Органом местного самоуправления в удовлетворении заявления Г. было отказано, поскольку на испрашиваемом земельном участке не возведен жилой дом, а площадь участка значительно превышает необходимую для эксплуатации расположенной на нем летней кухни.

Не согласившись с таким решением, Г. оспорил его в суде.

Решением суда первой инстанции административное исковое заявление удовлетворено.

При этом суд исходил из наличия у Г. права на приобретение в собственность арендуемого земельного участка, поскольку возведенная им на участке летняя кухня является капитальным строением бытового назначения и обладает признаками объектов недвижимости, предназначенных для использования в бытовых целях.

Суд апелляционной инстанции отменил указанное решение суда первой инстанции и принял новое решение об отказе в удовлетворении административного искового заявления, указав, что возведение летней кухни не порождает у заявителя права на приобретение в собственность земельного участка, поскольку данный объект имеет вспомогательное назначение, а испрашиваемый земельный участок площадью 535 кв. м значительно превышает площадь, необходимую для эксплуатации расположенного на нем строения.

Кассационный суд общей юрисдикции отменил судебный акт суда апелляционной инстанции и оставил в силе решение суда первой инстанции.

Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила кассационное определение суда кассационной инстанции и оставила в силе судебный акт суда апелляционной инстанции об отказе в удовлетворении административного искового заявления, указав следующее.

Подпунктами 1 и 14 ст. 39.16 ЗК РФ предусмотрено, что уполномоченный орган принимает решение об отказе в предоставлении земельного участка, в том числе в случаях, если с заявлением о предоставлении земельного участка обратилось лицо, которое в соответствии с земельным законодательством не имеет права на приобретение земельного участка без проведения торгов; разрешенное использование земельного участка не соответствует целям использования такого земельного участка, указанным в заявлении о предоставлении земельного участка.

Согласно подп. 6 п. 2 ст. 39.3 ЗК РФ без проведения торгов осуществляется продажа земельных участков, на которых расположены здания, сооружения, собственникам таких зданий, сооружений либо помещений в них в случаях, предусмотренных ст. 39.20 данного кодекса.

В соответствии с п. 1 ст. 39.20 ЗК РФ, если иное не установлено указанной статьей или другим федеральным законом, исключительное право на приобретение земельных участков в собственность или в аренду имеют граждане, юридические лица, являющиеся собственниками зданий, сооружений, расположенных на таких земельных участках.

По смыслу указанных норм, подлежащих применению с учетом общих положений земельного законодательства, обязывающих собственников земельных участков и лиц, не являющихся собственниками земельных участков, использовать земельные участки в соответствии с их целевым назначением (ст. 42 ЗК РФ), возникновение исключительного права на приобретение земельного участка без проведения торгов зависит от достижения той цели, для которой он предоставлялся лицу.

Так, возведение на земельном участке объекта вспомогательного использования, в том числе при наличии государственной регистрации права собственности на этот объект, не влечет возникновения у лица права на приобретение в собственность земельного участка в порядке, предусмотренном п. 1 ст. 39.20 ЗК РФ.

В соответствии с п. 2 ст. 4 Федерального закона от 7 июля 2003 г. N 112-ФЗ «О личном подсобном хозяйстве» на приусадебном земельном участке допускается возведение жилого дома, производственных, бытовых и иных зданий, строений, сооружений с соблюдением градостроительных регламентов, строительных, экологических, санитарно-гигиенических, противопожарных и иных правил и нормативов. Параметры жилого дома, который возводится на приусадебном земельном участке, должны соответствовать параметрам объекта индивидуального жилищного строительства, указанным в п. 39 ст. 1 Градостроительного кодекса Российской Федерации.

Установленный Классификатором видов разрешенного использования вид разрешенного использования земельных участков «для ведения личного подсобного хозяйства (приусадебный земельный участок)» (код 2.2) предусматривает возможность размещения жилого дома; производства сельскохозяйственной продукции; размещения гаража и иных вспомогательных сооружений; содержание сельскохозяйственных животных.

В силу ч. 10 ст. 4 Федерального закона от 30 декабря 2009 г. N 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений» к зданиям и сооружениям пониженного уровня ответственности относятся здания и сооружения временного (сезонного) назначения, а также здания и сооружения вспомогательного использования, связанные с осуществлением строительства или реконструкции здания или сооружения либо расположенные на земельных участках, предоставленных для индивидуального жилищного строительства.

Таким образом, к числу объектов капитального строительства вспомогательного использования относятся здания, строения, сооружения, не имеющие самостоятельного хозяйственного назначения и предназначенные для обслуживания другого (главного) объекта капитального строительства.

Соответственно, не могут быть отнесены к числу объектов вспомогательного использования объекты капитального строительства, имеющие одинаковую функцию с основными (главными) объектами.

Из приведенных правовых норм следует, что производственные, бытовые и иные здания, строения и сооружения, расположенные на приусадебных земельных участках и обладающие признаками объекта недвижимости, являются объектами вспомогательного использования по отношению к основному объекту — жилому дому.

Право гражданина, являющегося правообладателем приусадебного земельного участка, самостоятельно определить очередность возведения указанных объектов и принять решение об их создании до начала строительства жилого дома не исключает правила о возможности приобретения такого участка в собственность путем выкупа на возмездной основе только после окончания строительства основного объекта.

Поскольку возведенный административным истцом на земельном участке, переданном ему в аренду для ведения личного подсобного хозяйства, объект (летняя кухня) имеет вспомогательное назначение, то его строительство не может повлечь возникновение права на приобретение земельного участка под данным объектом в собственность на основании приведенных норм земельного законодательства, в связи с чем правовых оснований для возложения на административного ответчика обязанности предоставить испрашиваемый земельный участок Г. в собственность не имелось.

Определение 18-КАД20-27-К4

54. При рассмотрении административного дела о госпитализации гражданина в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, в недобровольном порядке суду необходимо выяснить, имеется ли у гражданина тяжелое психическое расстройство, влечет ли оно последствия в виде непосредственной опасности для гражданина или для окружающих, беспомощности гражданина и (или) возможности причинения существенного вреда его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если гражданин будет оставлен без психиатрической помощи; является ли лечение гражданина возможным лишь в условиях медицинской организации.

Обязанность доказывания обстоятельств по такому административному делу лежит на лице, обратившемся в суд с заявлением.

При отсутствии соответствующих оснований и доказательств административное исковое заявление не может быть удовлетворено.

К. по направлению дежурного врача-психиатра поступила в психиатрический стационар в недобровольном порядке.

Заключением комиссии врачей-психиатров К. установлен диагноз: органическое заболевание головного мозга сосудистого генеза с мнестико-интеллектуальным снижением и эпизодами психотических расстройств; показано обязательное лечение в условиях психиатрического стационара, так как оставление без психиатрической помощи нанесет существенный вред ее здоровью.

На основании данного заключения заместитель главного врача психиатрического стационара обратился в суд с административным исковым заявлением о госпитализации К. в недобровольном порядке.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, административное исковое заявление удовлетворено.

При этом суд исходил из наличия у К. тяжелого психического заболевания, которое в случае оставления ее без психиатрической помощи (поскольку ее оказание возможно только в стационарных условиях) повлечет причинение существенного вреда ее здоровью.

Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила указанные судебные акты и приняла новое решение об отказе в удовлетворении административного искового заявления по следующим основаниям.

В Российской Федерации как правовом государстве человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защита — обязанностью государства; права и свободы человека и гражданина в Российской Федерации признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, они определяют смысл, содержание и применение законов и обеспечиваются правосудием; каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод (ст. 1, 2, 17, 18 и 46 Конституции Российской Федерации).

Надлежащее состояние психического здоровья человека — одно из необходимых условий функционирования личности в качестве полноценного представителя человеческого общества. Лица, страдающие психическим расстройством, неминуемо оказываются исключенными из системы общественных связей, поскольку не могут надлежащим образом участвовать в социальных отношениях, а потому данная категория лиц нуждается в повышенной правовой и социальной защите.

Госпитализация в психиатрическое учреждение в недобровольном порядке — один из видов психиатрической помощи, оказываемой лицам, страдающим психическими расстройствами.

Учитывая принудительный характер этой меры, Закон Российской Федерации от 2 июля 1992 г. N 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» (далее — Закон о психиатрической помощи) и гл. 30 КАС РФ в целях защиты прав таких лиц от злоупотреблений властью и произвола устанавливают, что ее применение возможно только по указанным в законе медико-социальным показаниям, которые обусловливают необходимость применения такой меры, и при условии обязательного судебного контроля, а также закрепляют права лиц, страдающих психическими расстройствами, при оказании им психиатрической помощи и корреспондирующие им обязанности психиатрического учреждения.

Статьей 29 Закона о психиатрической помощи закреплены основания для госпитализации в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, в недобровольном порядке.

Согласно ст. 278 КАС РФ при рассмотрении административного дела о госпитализации в недобровольном порядке суду необходимо выяснить, имеется ли у гражданина тяжелое психическое расстройство, влечет ли оно последствия в виде непосредственной опасности для гражданина или для окружающих, беспомощности гражданина и (или) возможности причинения существенного вреда его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если гражданин будет оставлен без психиатрической помощи; является ли лечение гражданина возможным лишь в условиях медицинской организации.

При этом федеральный законодатель установил, что медицинская организация при обращении в суд обязана доказать наличие обстоятельств, которые являются основанием для принудительной госпитализации лица (ч. 2 ст. 278 КАС РФ).

Роль суда при рассмотрении административного дела не может сводиться лишь к формальному удовлетворению требования о принудительной госпитализации гражданина: суд обязан удостовериться в отсутствии сомнений в достоверности и полноте представленных административным истцом сведений и доказательств, которые в соответствии с ч. 2 ст. 84 КАС РФ не могут иметь для суда заранее установленной силы и подлежат оценке в совокупности с другими доказательствами на основе внутреннего убеждения судьи.

Удовлетворяя административный иск, суд пришел к выводу, что указанное в заключении врачей заболевание К. является тяжелым психическим расстройством, лечение которого возможно лишь в условиях психиатрического стационара.

Однако в административном исковом заявлении и в заключении комиссии врачей-психиатров такой вывод отсутствует.

Поставленный К. диагноз не поименован в Международной классификации болезней МКБ-10 как психическое расстройство (класс V, Психические расстройства и расстройства поведения, коды F00 — F99).

Предъявляя административный иск о госпитализации К. в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, в недобровольном порядке, административный истец обосновывал свои требования исключительно наличием условия, предусмотренного п. «в» ст. 29 Закона о психиатрической помощи: психическое расстройство является тяжелым и обусловливает существенный вред здоровью К. вследствие ухудшения психического состояния, если она будет оставлена без психиатрической помощи.

Между тем материалы административного дела не содержали доказательств наличия у К. тяжелого психического заболевания, способного без оказания медицинской помощи в стационарных условиях привести к прогрессированию, обострению состояния и причинению существенного вреда ее здоровью.

Таким образом, Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к выводу о том, что предусмотренные законом основания для госпитализации К. в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, в недобровольном порядке, отсутствовали, а указанная медицинская организация в нарушение ч. 2 ст. 278 КАС РФ не доказала наличие обстоятельств, которые являются основанием для принудительной госпитализации.

Определение 5-КАД20-21-К2

Источники:

  1. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021) Утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 7 апреля 2021 г. https://vsrf.ru/documents/practice/29857/